Лидия Анискович Под покровом Царицы Небесной

Под покровом Царицы Небесной 

Екатерина Константиновна Грачёва

 


     Екатерину Константиновну Грачёву (тётю Катю) можно смело назвать первым русским педагогом-дефектологом. С её именем связана история приютов для слабоумных детей в России. Ей принадлежит заслуга в создании первых в России учреждений и первой школы для глубоко умственно отсталых детей, а также в издании первых руководств по работе с ними. Почти сорок лет своей жизни она отдала делу обучения, развития и воспитания детей-страдальцев. Бескорыстный подвижнический труд Екатерины Константиновны, сумевшей, не имея специального образования, создать эффективную методику воспитания и развития детей с ограниченным интеллектом и расстроенной психикой, практически предан забвению.

 

     Екатерина Грачёва родилась в ноябре 1866 года в Санкт-Петербурге в обеспеченной семье биржевого маклера Константина Петровича Грачёва.

    Её отец был глубоко верующим человеком, тяготившимся светской жизнью. Мать, урождённая Алиса Граф, происходила из древнего дворянского немецкого рода. Она была лютеранкой и в отличие от мужа стремилась к светской жизни и развлечениям. У неё было слабое здоровье, много лет она страдала астмой и чахоткой.


     Жила семья в Санкт-Петербурге, у церкви Введения в храм Пресвятой Богородицы (не сохранилась), на Петербургской стороне.

     Когда Кате было 4 года, две её старшие сестры умерли от дифтерии, и она осталась единственным ребёнком в семье. Образование Екатерина получила в пансионе.


     Супруги Грачёвы мечтали о сыне. 3 декабря 1876 г. появился на свет брат Екатерины Николай. Мать, ожидая сына, потеряла интерес к светским развлечениям и решила принять православие. При крещении она взяла имя Александра и стала Александрой Петровной.

     Николай Грачёв родился семимесячным ослабленным и болезненным ребёнком. Сестра стала его крёстной матерью.

     До пяти лет мальчик не ходил, он практически никогда не был здоров – одна болезнь сменяла другую, помимо прочего, у него периодически случались припадки в виде конвульсий.

     Умственно Николай развивался хорошо. В пять лет он уже говорил по-французски, у него проявились способности к рисованию. С раннего возраста он очень серьёзно относился к религии.

     В 1886 году родители Екатерины и Николая скончались: отец – 18 октября от болезни сердца, мать – 13 ноября от чахотки. Похоронили их на Смоленском кладбище Санкт-Петербурга (могилы сохранились).

     Дела Константина Петровича, отца Кати, перед смертью пришли в упадок. На двадцатилетнюю Екатерину свалились заботы о больном мальчике, хозяйство и хлопоты по наследству. У Николая в результате пережитых волнений стала развиваться эпилепсия.

     Продав богатую обстановку родительского дома, Екатерина с братом переехали на Большую Белозерскую улицу, 1 в маленькую квартиру в двухэтажном деревянном доме, состоящую из одной перегороженной комнаты и кухни. Сестра полностью посвятила себя уходу за больным мальчиком, занялась его лечением и обучением. Она обращалась по поводу болезни брата ко всем медицинским светилам, в том числе и к знаменитому в то время П.А. Бадмаеву. Однако все они разводили руками, а Николаю становилось всё хуже и хуже. Профессор И.М. Балинский, основатель кафедры психиатрии в Петербурге при Военно-медицинской академии, предсказал Коле паралич и скорую смерть.

     Екатерина, отчаявшись, попыталась поместить брата в лечебницу, но её попытки так и не увенчались успехом – ни в одно учреждение Колю не приняли. «Если мне даже за плату некуда было поместить больного брата, – писала она, - то, что должны были испытывать бедняки, имея таких несчастных детей».

     В ноябре 1890 года у Николая Грачёва отнялись ноги и руки. Он стал быстро угасать и в конце месяца причастился. В ночь перед днём его рождения с ним случился сильный припадок, после чего ему было видение Богоматери и святителя Николая. По рассказу Коли, Богородица обратилась к нему с такими словами: «Поезжай в часовню, где упали монеты, шестого числа ты исцелишься, но ранее никому не говори».

     Чудотворная икона с образом Божией Матери «Всех Cкорбящих Радость» (с грошиками) находилась в Скорбященской часовне на Стеклянном заводе, за Александро-Невской лаврой. Умирающий мальчик уговорил сестру отвезти его 6 декабря в эту часовню. Там произошло чудесное исцеление отрока, взбудоражившее весь Санкт-Петербург. Молва об этом событии разнеслась не только по столице, но и по всей России. К Грачёвым потянулись желающие узнать подробности происшедшего чуда. Екатерина просила нигде не печатать об этом. Однако 8 апреля 1891 года в «Церковных ведомостях» (ст. Н. Троицкого «Чудо милости Божией») было подробно напечатано об исцелении Николая Грачёва. Появились статьи в газетах «Свет» и «Петербургский листок», а также небольшая заметка в немецкой газете «Херольд».

     Настоятель монастыря Троице-Сергиева пустынь архимандрит Игнатий (Малышев, 1811-1897), узнав о чуде, в марте 1891 года выкупил дом на Белозерской улице, где проживали Грачёвы, дабы сохранить в святости место явления Пресвятой Богородицы.

     Купив дом, о. Игнатий сразу же освободил комнату, где исцелённому было явление Богородицы, повесил в ней образа, поставил аналой и большой подсвечник. В эту комнату был сделан отдельный вход с улицы. Архимандрит Игнатий часто приезжал туда служить молебны. Екатерину Грачёву он назначил управляющей домом и записал её членом Императорского человеколюбивого общества по отделу регистрации бедного населения Петербурга. Она занялась обследованием жилищ бедняков и увидела перед собой совершенно иную жизнь. Вскоре Екатерина записалась и в члены Общества помощи бедным и больным детям.

     Доход от дома был невелик. После уплаты кредитных взносов, все деньги в основном шли на бедных. Екатерина по совету о. Игнатия днём ходила по бедным, а вечером учила детей, которым учение давалось с трудом, а денег на репетиторов у родителей не было. Её брат после исцеления серьёзно принялся за учение. Осенью 1891 г. он поступил в рисовальную школу Общества поощрения художеств.

     О. Игнатий задумал на месте явления Богородицы построить большой храм, а при нём приют для несчастных детей-страдальцев, каким был прежде Коля Грачёв. Однако голод в южных губерниях и тяжёлая болезнь Государя помешали осуществлению этого плана.

     Екатерине Грачёвой по роду своей новой деятельности приходилось сталкиваться с неполноценными детьми, которых никуда невозможно было определить. Умственно отсталые, не представлявшие ни физической, ни политической угрозы окружающим, власть не интересовали. Общество относилось к ним как к «божьим людям» терпимо, однако ими никто не занимался.

      О. Игнатий благословил Екатерину на помощь больным детям в память исцеления брата и предложил создать для них приют. 5 сентября 1894 года Е. Грачёва записала в дневнике: «Архимандрит Игнатий дал для начала 150 руб. От соседней квартиры велел присоединить к моей одну комнату». Священный Синод благословил доброе начинание и принял решение (1894 г.) учредить церковный приют для детей идиотов и припадочных по адресу: Санкт-Петербург, Петербургская сторона, Большая Белозерская улица, дом 1. Так стараниями архимандрита Сергиевой пустыни и Екатерины Грачёвой в России было положено начало попечению об умственно отсталых.

     Сохранился дневник Екатерины Константиновны Грачёвой «36 лет среди больных детей» и её воспоминания, на которые я и буду опираться.

     Свою работу Екатерина Константиновна начала с выхаживания двух девочек – Тани и Шуры. Обратимся к её воспоминаниям: «Восьмое октября (1854 г.). Как я хорошо помню этот день, столь знаменательный в моей жизни! Накануне я все разложила, приготовила для приема детей и, довольная, пошла спать. Вдруг напал на меня страх, сомнение…Была минута, когда я решилась от всего отказаться и опять жить для брата, как обещала отцу…Помолясь, вернулась успокоенная: ведь в память исцеления брата принимаюсь я за этот труд.

     Едва успела поесть, как приехала М.К.К. – первая жертвовательница, привезла хлеб, соль и провизию. Подсчитали мы с ней капитал для открытия приюта. Издержано было на устройство вместе с ремонтом 110 рублей, значит осталось 40 рублей».

     В дневнике Екатерина Грачёва сделала следующую запись (15 октября о 8 октября): «Около 2-х часов принесли Шуру (7 лет) – что за несчастное существо! Руки переломаны, ножки сведены, слепая, глухая, немая…Пока няня приготовляла ванну, я хотела Шуру напоить молоком, но молоко выливалось изо рта…Когда Шуру купали, она жалобно стонала, но когда ее уложили в теплую постельку, покрыли ватным одеялом и белым пикейным, дали рожок с теплым молоком, она скоро уснула…Вскоре привели Таню (10 лет): она так кричала, что мы вышли на лестницу встречать «дорогую гостью». Как трудно было ее стричь и мыть, два раза из ванной выскочила. На новое платье внимания не обратила. Суп пролила. Макароны с сахаром понравились, сразу успокоилась. Куклу бросила. Держит в руках сладкую булку, смотрит на нее и улыбается…».

     Запись от 24 ноября: «Я получила на именины самый лучший подарок: вчера вечером мне принесли девочку Иню – ей 5 лет. Какая она миленькая, но несчастная, сидеть не может, ножки сведены, постоянные подергивания рук и ног, личико прехорошенькое…Какая она запуганная…Как я буду ее любить – беречь. Что я написала?! – Это будет несправедливо: я должна ко всем ровно относиться».

     30 ноября: «Семья моя увеличилась. Привезли новую девочку Катю…Рослая, сильная, боюсь, что она будет обижать детей. Как дико озирается она по сторонам (она глухонемая), от еды отказалась, встала в угол, от всех отвернулась, но когда мы ушли, быстро съела все, что на табуретке около нее положили».

     3 декабря 1894 года состоялось торжественное открытие и освящение приюта. На его воротах была помещена надпись «Приют основан архимандритом Игнатием для детей идиотов и эпилептиков».

     В этот день Екатерина Константиновна записала в дневнике: «Торжественный день – открытие приюта. Было много гостей – благотворителей. Привезли сладкое, куски ситца, бумазеи на белье, игрушек. Всего надолго хватит. Сладким думаю поделиться с приютом детей-калек, там тоже несчастные дети. Скоро будет Рождество – устрою елку, позову бедных детей, порадую их. Жаль, что мои ничего не могут клеить, вырезать для елки – это такое веселое занятие!»

     1 января 1895года: «Все сегодня говорят: “С новым годом, с новым счастьем”, я так счастлива, что иного счастья мне не надо: детки мои, милые детки около меня. А сколько их будет в будущем году – 7 или 10. Больше не надо: тогда это будет приют, а не родная семья, да и не справлюсь я с большим числом детей».

     23 февраля: «…Я считаю необходимым каждый день хоть одну девочку брать на улицу, на прогулку. Это им доставляет удовольствие, а главное развивает».

     2 марта: «От новой няни мало помощи. Сама она любит в игрушки играть. Старшая няня на нее сердится, а мне жаль несчастную сироту…Надо было бы ее грамоте поучить, заодно и с Наташей начать заниматься. А можно ли чему-нибудь Таню учить? Что делать с глухонемой Катей? Как она наблюдательна. Как хорошо она понимает мимику и жесты. Хотелось бы мне поехать в училище глухонемых, узнать, как и чему там учат. Но пустят ли?»

     6 марта: «Купила книги, тетради, карандаши. Завтра начну правильные занятия – дети рады».

     10 марта: «Ну и ученицы у меня! Таня 2 тетради разорвала и громко кричала, когда ей помешали есть бумагу. У Наташи эти дни частые и сильные припадки».

     1 февраля 1896 года: «Знакомая кухарка рассказала, что на Песках живет девочка, совсем дурочка. На привязи, под столом. Я, конечно, поспешила поехать ее посмотреть…». Так в приюте появилась девочка Мотя.

     25 апреля: «Хорошо мы пасху справили, ничего покупать не пришлось. Благодаря Моте всего много прислали…даже как-то неловко делается, уж очень у меня всего много, у меня лежит, а другие нуждаются. Съедобным я с приютом калек поделилась, а о вещевых пожертвованиях колеблюсь: а вдруг я детками разбогатею? Да и удобно ли будет, если жертвователи данный мне ситец или бумазею на других детках увидят?»

     1 августа: «Приступлено к ремонту большой квартиры. Как хорошо, просторно будет детям. А главное можно будет отделить полных идиотов и припадочных. Занятия тогда пойдут более правильно. Ах, занятия! Как они меня беспокоят. Так много хотелось бы дать детям, но познания мои так малы. Даже городские учительницы – опытные люди по преподаванию – ничего посоветовать не могут. Никакая методика не подходит к моим деткам – все слишком трудно! Игрушки быстро ломаются. Игры – дороги и мало их интересуют».

     5 сентября: «Ездила в Эммануиловский приют, хотела посоветоваться о воспитании детей. Только день даром потеряла. Сказали: «Надо наказывать». Нет, никогда я не соглашусь с этим. Как можно наказывать больного ребенка? Неужели еще наказаниями я их буду мучить? Нет, никогда! Пусть хоть детство у них будет радостное. Светлым воспоминанием останется оно для – кого придется переводить в больницу для душевнобольных, где они до смерти будут лишены свободы».

     Е. Грачёва вспоминала: «Отец архимандрит Игнатий привлекал много жертвователей, своих духовных детей, из купечества и сильных мира сего. Нас часто навещали, привозили провизию, жертвовали одежду, белье, игрушки. Но завтрашний день приюта не был обеспечен. Когда я указывала о. Архимандриту на это, он всегда отвечал одно и то же: “Не беспокойтесь, Царица Небесная прокормит и оденет их”. Число детей возрастало».

     16 мая 1897 г. о. Игнатий скончался, оставив дом приюту. Екатерина Грачёва лишилась верного соратника и покровителя.

     Несмотря ни на какие трудности Екатерина Константиновна упорно продолжала разрабатывать методику обучения больных детей. 1 июля 1897 г. она делает следующую запись в дневнике: «У меня будет помощница – опытная – жила бонной много лет. Я буду более свободна и начну подготовляться к зимним занятиям. Надо заготовить много работ, нарисовать, проколоть, вырезать. Горьким опытом я убедилась (много денег даром потратила) что все то, что продается в изящных коробочках, красиво разложенное, не годится моим деткам: материала мало, рисунки слишком трудны».

     3 июля: «Опять ездила с детьми кататься. Сколько радости. Мне говорят, что я напрасно деньги трачу. Ездят люди в театр, покупают дорогие наряды, почему же я не могу себе доставить удовольствие? Радость детей – моя радость.

     Ежедневная игра в большой мяч оказалась очень полезна: дети, не умевшие ничего в руках держать, теперь меньше посуды бьют и обливаются. Как хотелось бы мне гимнастику тоже правильно поставить. Но не фельдфебеля же на помощь звать! Говорят, что у меня слишком много затей: дети сыты, живут в чистоте и тепле, не обижены, чего же больше? Разве это все, что нужно человеку? Но что и как? Увы! Я не знаю и некому меня научить! Для слепых и глухонемых есть учреждения, а несчастные идиоты и припадочные забыты…Конечно, Шуру ничему не выучишь потому, что она слепая, глухая, немая. Но Наташу, Веру и Иню обидно не учить, но как? Все книги слишком трудны для них. А как дети знают часы занятий после утреннего чая. Миша тащит большой мяч и дергает меня за платье, пока я не встану перед ним. Со слабыми отдельно бросаю мяч (Наташа или Катя держат им руки). Потом составляем круг – я посредине – кидаю мяч всем по очереди, многие уже знают, когда кому ловить…».

     5 августа: «Занятия идут хорошо: от 9 до 12 читаю, пишу и считаю со старшими, с каждой воспитанницей отдельно. Все занимаются очень охотно. Недавно зашла городская учительница М.А.Л. Она была очень удивлена: ”Да у вас настоящий класс, только маленький и особенный” (всего 10 человек). Каждый делает свое дело. Вместе учиться они не могут, потому что все разные по развитию и успехам».

     25 ноября: «Вчера многие приехали меня поздравить (мои именины). Детям было то же угощение, что и для гостей. Многие нашли, что это лишняя трата денег. Но я не знаю семьи, где бы детям давали худшую еду. Напротив, если люди даже небогаты, они стараются деткам дать получше, то, что подороже. Почему же мои детки исключение? Говорят, что я их слишком балую. Но ведь пока это не приют, а моя семья».

     Уже в 1896 г. Е. Грачёвой удалось организовать квалифицированную медицинскую помощь детям, наладить регулярные осмотры. Консультантами приюта стали видный российский учёный в области психиатрии В.М. Бехтерев, врачи Б.В. Верховский, С.А. Раппопорт, С.А. Тривус, Е.Ф. Фридман. Вскоре к ним присоединяется известный сурдопедагог А.Ф. Остроградский, обучавший Грачёву работе с глухонемыми.

     24 октября 1897 г. в Приюте была освящена часовня «Всех скорбящих». 1 сентября 1898 г. часовню освятили как церковь и приписали её к соседнему Введенскому храму. Двухярусный иконостас и утварь пожертвовала Троице-Сергиева пустынь. Хоругви и сень вышили воспитанники приюта.

     В мае 1898 г. Екатерина Константиновна пригласила в приют двух городских учительниц и членов Общества помощи бедным и больным детям и устроила своим воспитанникам экзамен. Все присутствующие были поражены, никто не верил в возможность обучения таких детей. После экзамена одна из учительниц высказала мысль о необходимости организации школы для умственно отсталых и припадочных детей. «Первых исключают, - писала Екатерина Константиновна в своём дневнике (5 апреля 1898 г.), - вторых не принимают в школы. Но двое высказали мнение, что такую школу открыть нельзя, потому что в ней не будет учеников – “кто захочет поместить своего ученика в школу для дураков?”. Но мне очень нравится эта идея. Есть ли такие школы за границей?».

     Создание школы осложняло отсутствие подготовленного персонала. Екатерине Константиновне посоветовали обратиться за помощью в женский монастырь, что она и сделала. Из Вышневолоцкого женского монастыря ей прислали восемь послушниц. В августе 1898 года первая в России школа для умственно отсталых детей была открыта. Приют был переименован и стал называться «Приют во имя Царицы Небесной».

     Школа имела 1, 2 и 3 классы. Уже в 1899 году работы воспитанников Грачёвой на ремесленной выставке в Петербурге были отмечены почётными грамотами.

     За девять последующих лет через три класса школы Е.К. Грачёвой прошли 134 ребёнка в возрасте от 9 до 12 лет. Школа обрела известность, Городская школьная комиссия установила ей ежегодную субсидию в размере тысячи рублей. В мае 1899 года школе была пожертвована земля в Полюстрове под летнюю дачу.

     10 мая 1900 года Екатерина Константиновна записала в дневнике: «Дети переехали на дачу: 10 человек живущих и 10 приходящих, из них 10 девочек и 10 мальчиков. Выбрали тех, кто может поправиться. Жаль остальных! Я буду 1-2 раза в неделю ездить на дачу, отвозить грязное белье и привозить чистое. Об этом было много разговоров: прилично ли начальнице грязное белье возить… Что же еще человека посылать? А извозчик берет за поездку 2 руб. И так проезды дорого стоить будут. Добрые люди дают на больных детей деньги – надо быть очень экономной. Никакой труд не может быть унизителен».

     В 1900 году при активном участии Екатерины Константиновны было основано благотворительное общество «Братство во имя Царицы Небесной», которое возглавила графиня Ольга Дмитриевна Апраксина, с целью основания в России приютов для идиотов, эпилептиков и тех калек, которых не принимают в другие учреждения. Братство состояло в ведении Санкт-Петербургского митрополита. Его членами стали многие известные люди – К.П. Победоносцев, протоиерей Философ Орнатский, отец Александр Рождественский, все настоятели Троице-Сергиевой пустыни, отец Иоанн Кронштадский. Приют Грачёвой перешёл в ведение Братства.

     В октябре 1900 года Екатерина Константиновна открыла курсы сестёр-нянь, которые должны были работать с детьми-идиотами и эпилептиками. Слушательницами курсов были послушницы монастырей. Первый выпуск сестёр-нянь состоялся в июне 1902 года. Тогда же Екатерина Константиновна выпустила первое в России руководство по работе с глубоко отсталыми детьми и эпилептиками «Беседы с сестрами-нянями о воспитании и развитии детей-идиотов и эпилептиков».

     В 1901 году на Белозерской по соседству со старым приютом началось строительство нового каменного четырёхэтажного здания.

     15 сентября 1902 г. Грачёва записала в дневнике: «Освящение нового дома. В I этаже слабое отделение для полных идиотов и для беспокойных, во II этаже – канцелярия и Фребелевское отделение (для воспитанников, умеющих говорить и не представляющих социальной опасности). Хорошо, свободно, есть, где детям побегать. В III этаже – школа и ремесленное отделение, в IV этаже – столовая сестер и их спальни. Через лестницу – большая кухня, где часть кушаний будет приготовляться паром. Отдельный ход в большую прачечную с паровым бучильником для дезинфекции белья больных. Большая паровая сушильня, белье сушится в ? часа, что очень важно для нас при массе неопрятных больных.. Рядом большая бельевая и гладильня. В них можно будет приучать старших девочек полезному труду. Есть своя баня и души с холодной, теплой и горячей водой для водолечения. На всех лестницах устроены предохранительные сетки. Часто, стоя у окна, я смотрела, как быстро росли стены нового дома! Все предусмотрено, все сделано, чтобы детям хорошо в нем жилось, но где я найду много добрых людей, которые будут любить и жалеть моих несчастных деток?.. Вспомнила я слова московского доктора М…Он рассказал мне много интересного о заграничных учреждениях, а на прощанье сказал: “Много видал я различных учреждений, некоторые роскошно обставлены, с мраморными ваннами, массой пособий, но нигде не видал я таких веселых детей, как у вас”. Это лучшая похвала, которую я слышала за время моей работы. Отныне я ставлю мерилом моей работы – НАСТРОЕНИЕ ДЕТЕЙ. Они веселые, довольные – все хорошо. Если раздражены – надо узнать причину и немедленно изменить то, что их раздражает. Весь инвентарь был обновлен. Куплено много нового. Заготовлена масса белья и одежды. Все, что можно было, шили дети. Они получили ту же плату, что в «Доме трудолюбия». Это имело громадное нравственное влияние, доказало им, что и они могут быть полезны даже своей семье (Наташа заплатила 3 руб. за угол больной матери). “Теперь мы настоящие люди!” – сказал Сережа, когда принес своей матери 15 коп., свой первый заработок…».

     1 октября: «Не успела я отдохнуть, вернее, вполне устроить новый дом, как пришлось спешить в Курск – на открытие приюта. При психиатрической больнице в селе Сапогово нам дали квартиру на 30 детей (в 1903 г. приют был переведён в Курск)».

     15 октября: «Вернулась в Петербург. Все благополучно. Дети ведут себя хорошо: берегут мебель и одежду, друг другу напоминают, чтобы царапин и пятен не было (все выкрашено белой краской), если прольют, спешат вытереть. Хорошая просторная обстановка и одежда являются хорошим лекарством – лучше брома успокаивает».

     31 декабря: «Опять году конец! Как быстро время летит! Этот год был очень хороший. Принято 35 новых. Благодаря обширному помещению и хорошей обстановке, удалось их хорошо разместить, тщательно распределить, что сразу приучило новых детей к порядку и ввело в колею. Те дети, которые дома были «невозможны», сразу делаются спокойнее».

     В 1903 году был открыт первый дом приюта в Райволо на 50 детей. В том же году Грачёва добивается открытия при приюте на Белозерской амбулатории, которая исполняла функции диагностического центра. Амбулатория также оказывала бесплатную медицинскую помощь «нервно больным детям» Петербурга. Приём вели В.М. Бехтерев и молодой доктор А.С. Грибоедов. Накануне Первой мировой войны амбулатория превратилась в ведущий в России центр медицинского, психологического и педагогического изучения детей с отклонениями в развитии.

     9 июня 1903 г. Екатерина Константиновна записала: «Как у меня теперь много дела! Раз в неделю я езжу в Райволо, там ночую, раз в Полюстрово. На Белозерской тоже много дела…Летом я была в Швеции. Сколько нового, интересного я там видела для калек. Как прекрасно там поставлено это дело. Но для идиотов мало сделано. Приобрела образцы ручного труда. Думаю все расставить в стеклянном шкафу – это будет начало музея пособий, о котором я давно мечтала. Оборудованы две мастерские: ткацкая и столярная. Пришлось много поработать и на выставке «Детский мир» (в бывшем дворце Потемкина). Какая интересная выставка! Многому можно на ней поучиться! Я в рассказчика превратилась. Ежедневно много раз рассказываю на выставке все одно и то же о необходимости занятий с отсталыми детьми. Как мало знают этих детей, какие странные вопросы мне задают!»

     На международной выставке «Детский мир» выставлялись работы воспитанников приюта Е.К. Грачёвой. Они были отмечены высшей наградой – почётным дипломом. Самой Екатерине Константиновне была присуждена Золотая медаль. В 1904 году работы воспитанников приюта были отмечены почётными дипломами на международной гигиенической выставке в Париже.

     В 1905 году был открыт приют в Москве и построен ещё один дом в Райволо.

     Николай Грачёв, который в 1901 году принял постриг в иеромонахи в Троице-Сергиевой пустыни, с 1906 года стал служить в церкви приюта, которым управляла его сестра.

     В 1906 году Екатерина Константиновна записала в дневнике: «Памятный для меня год. Моя мечта осуществилась. Я ознакомилась с заграничными учреждениями, даже дежурила в учреждении доктора Бурневиля, близ Парижа. Все, мною виденное, подробно мною описано…много полезного и интересного я видела. Многое по возвращении было мною применено. Музей пособий значительно расширен привезенными мною образцами, а по зарисовкам сделаны пособия в нашей столярной мастерской. Жаль, что нельзя их пустить в продажу. Говорят, что никто их покупать не будет, а, по-моему, они очень пригодились бы для младших детей…

     В Москве и Курске число детей и жертвователей увеличивается. Как много добрых людей на свете!»

     Согласно дневниковым записям Екатерины Грачёвой, в 1907 году были изданы две её работы - «Приюты-школы для детей-идиотов и эпилептиков в Швеции, Франции и Германии» и «Руководство по занятиям с отсталыми детьми и идиотами».

     Екатерина Константиновна стала также пионером нового для России специального обучения слепоглухонемых детей. Её брошюра «Первый отчет учреждения для слепоглухонемых в Германии (в Нововесте) за 1906-1907 гг.» открыла список отечественных публикаций по проблеме слепоглухонемоты.

     В том же 1907 году были открыты приюты в Вятке и Переславле, расширились приюты в Райволо и Москве. Дело призрения умственно отсталых детей начинало принимать общественный масштаб.

     Между тем, Екатерину Константиновну в приюте на Белозерской начали откровенно травить, так как она всячески препятствовала хищениям со стороны служащих. Дошло до того, что её в результате пережитого нервного срыва объявили «ненормальной» и даже хотели упрятать в сумасшедший дом. В декабре 1910 года она перешла на работу в Мариинский приют на станции Удельной, где председательницей правления работала знакомая родителей Екатерины и Николая Грачёвых. Там Екатерина Константиновна смогла применить весь свой накопленный опыт. Она наладила учебные и гимнастические занятия. Дети работали на огороде, ухаживали за птицей и домашними животными. Одновременно она продолжала оказывать организационную помощь приюту на Белозерской и Эммануиловскому приюту.

                    

     Николаю Грачёву также несладко пришлось в приюте на Белозерской, в конце концов, выжили оттуда и его. Он вернулся в Троице-Сергиеву пустынь, где служил сначала ризничным, а затем отказался от должности и стал рядовым иеромонахом.

     Годы Первой мировой войны и революционных потрясений приюты Братства, где призревалось в общей сложности около 500 воспитанников, переживали очень тяжело. Умственно отсталые дети гораздо тяжелее переживают голод, чем нормальные. Многие дети умирали от истощения.

    После революции советская власть реорганизовала систему призрения и обучения умственно отсталых детей, они были взяты под государственную опеку. Однако проблема любви и сочувствия к больным детям решается не властными структурами, а носителями милосердия, которые, слава Богу, были, есть и будут во все времена.

     Екатерина Константиновна активно участвовала в организации учреждений нового типа для больных детей в Петроградской губернии, занималась подготовкой персонала для работы с аномальными детьми. В 1918-1920 годах она состояла лектором петроградских краткосрочных педагогических курсов по подготовке работников учреждений для дефективных детей.

     Из воспоминаний Екатерины Грачёвой явствует, что осенью 1919 года (возможно 1918 г.) умер много болевший Николай Грачёв. Его похоронили в Сергиевой пустыни на монастырском кладбище. Так закончился жизненный путь человека, положившего своим чудесным исцелением начало делу обучения и воспитания глубоко умственно отсталых детей в России. Трудная ему выпала доля, но он свой крест нёс достойно и по-христиански.

     Вплоть до 1929 г. Екатерина Константиновна продолжала работать в бывшем Мариинском приюте, преобразованным сначала в Мариинскую вспомогательную школу, а затем в детский дом № 55.

     В 1929 году бывший Мариинский приют был объединён с бывшим Эммануиловским – образовался детдом №54. Большой каменный дом забрали под школу нормальных детей, а детдомовцев перевели в 3 старых дома 155 школы.

     Екатерина Константиновна в 1929 году по состоянию здоровья вышла на пенсию. Будучи на заслуженном отдыхе, она продолжала помогать ставшему ей родным детскому дому и готовила к изданию книгу «Воспитание и обучение глубоко отсталого ребенка». В этой книге, вышедшей в свет в 1932 году с предисловием выдающегося психолога Л.С. Выготского, она подвела итоги своей многолетней работы с больными детьми. Выготский дал высокую оценку деятельности Е.К. Грачёвой, проповедовавшей педагогический оптимизм по отношению к глубоко умственно отсталым детям.

     Последняя запись в дневнике Екатерины Константиновны Грачёвой называется «О детях»: «Немного деток у меня поправилось! Думаю, что выздоровевших у меня совсем не должно было быть. Это те, которые неправильно попали ко мне. “Мои детки” – глубокой умственной отсталости, все неизлечимо больные. Прочитав эти печальные строки, многие вероятно подумают: “какой напрасный, бесплодный труд”. Мне не раз приходилось слышать, что “эти дети – бремя для государства, их надо уничтожать, беспробудно усыплять”. Однако обязанность наша ухаживающих за ними – облегчать страдания одних, других сделать насколько возможно трудоспособными. Труд в мастерских и сельскохозяйственный – для многих доступен, но темп труда должен быть значительно медленнее, чем у здоровых. Новое направление школы меня интересует, думаю, что часть моих деток была бы способна к чисто механическому труду на станках с предохранителями.

     Вчера 9.III.32 г. мне рассказали, что 54 детдом переходит в Cобес. Не хочу думать, что моих деток будут только призревать. Приучите их к работе, дайте им посильный труд и разумные развлечения, но не полную свободу, которая их губит».

     Умерла Екатерина Константиновна в 1934 году, её могила неизвестна. Вероятнее всего, она похоронена на Смоленском кладбище рядом с родителями, однако, никаких опознавательных знаков её могилы на участке Грачёвых нет.

     В современном Петербурге сохранилось здание приюта на бывшей Белозерской (ныне на углу Большой Пушкарской и ул. Воскова). Оно теперь принадлежит музыкально-педагогическому колледжу. В Москве именем Екатерины Константиновны Грачёвой назван 102 учебно-воспитательный комплекс для детей с нарушением умственного развития. Руководство этого учреждения мечтает о создании музея Екатерины Грачёвой – тёти Кати, как звали её питомцы. Бог вам в помощь в этом благородном и нужном деле.

     


     Список использованной литературы:

      1. Е.К. Грачёва. «Сеющие слезами, радостию пожнут» - воспоминания о иеромонахе Николае (Грачеве). Духовный собеседник. 4 (32), 2002

     2. Х.С. Замский. Умственно отсталые дети. Приложение – дневник Е.К. Грачевой. М., 1995

     3. Н.Н. Малофеев. Знаменитая петербурженка – Екатерина Константиновна Грачева (тетя Катя).